Недавно меня спросили - "Раньше-то и слова такого "психолог" никто не знал, и люди как-то, вертаясь с войны, жили. А что сейчас не так? Почему стали нужны специалисты?"
Очень хороший вопрос, потому что нам, как специалистам работающим с военной травмой, ответ кажется очевидным, а людям, не соприкасающимся глубоко с темой реабилитации ветеранов боевых действий, не очень.
Как раньше возвращались с войны. ВОВ. Из-за отсутствия масштабных исследований мы даже предположить не можем количество потерь от психологических проблем, которые приводили ветеранов к смерти. Что тогда, что и до недавнего времени, для ветерана "спился" – сценарий был и объяснимый и допустимый обществом. Разводили в стороны руками "ну, а что тут поделать?" И глобальная травма после ВОВ была не только у ветеранов, но и у узников лагерей, жителей бывших в оккупации, эвакуированных, осиротевших детей и тп. Чтобы психика справилась ей приходилось блокировать невероятно тяжёлые, неосмысливаемые воспоминания. Но заблокировать, не значит переработать и справиться. Да, люди "как-то" жили.
Афганская и чеченская кампании. По ним информации больше. По данным на 1989г, 372 тыс. бывших воинов-"афганцев" страдали от алкоголизма и наркомании. 3,7 тыс. человек уже в конце 1989-го были осуждены. По данным Центра социальной и судебной психиатрии имени Сербского, к 2003 году 70% ветеранов чеченского конфликта страдали посттравматическим синдромом. В 2004-м среди прошедших Чечню было зафиксировано более 1 тыс. попыток самоубийства. В 2005 году, по данным Союза ветеранов участников локальных войн, 13 тыс. бывших бойцов состояли на учете в ПНД. За тяжкие преступления в тюрьмах находилось около 100 тыс. ветеранов.
Это я к вопросу о том, что раньше как-то справлялись. Нет, не справлялись, по крайней мере в современном понимании этой проблемы.
Я и мои коллеги прилагаем все силы, чтоб таких цифр с ветеранами СВО не было.
Что же изменилось сейчас?
Психологи. Раньше их вообще столько не было, а ещё не было психологов такого уровня и такой квалификации какие есть сейчас. Узкоспециализированные, понимающие тему военной травмы и умеющие с неё эффективно работать. Не было такого количества исследований, не было в доступе столько техник терапевтических, обучающих программ, курсов, материалов для работы.
Выросла общая психологическая грамотность населения. Люди, даже не обращающиеся напрямую к психологу, читают профильную литературу, изучают тему, ищут пути решения проблем.
У симптомов появились названия – травма, птср и тп. То что раньше не могли, не то что лечить, а даже диагностировать - стало понятным. А если есть название болезни, то и доступны пути излечения.
Фильмы. Даже художественные фильмы помогают. Кино, где показываются последствия военных травм никогда не бывают комедиями. Это драмы, там показываются проблемы и последствия (чаще всего трагические) и люди хотят избежать такой участи для себя. Решать свои проблемы при помощи аддикций или агрессии стало не круто.
Произошёл слом представлений общества о том, что к психологам идут слабаки. Обращений (прямых, а не через давление/просьбы родственников) стало в разы больше. Пишут и рядовые, и офицеры. Просить о помощи стало не стыдно, а мудро. Это вклад в будущее, сохранение себя, семьи.
Впервые, за все истории войн, развёрнутая психологическая помощь обращается и к членам семей участников БД. Ведутся группы поддержки, публикуются статьи с разъяснениями процессов происходящих с теми кто вернулся, объясняются пути взаимодействия и тп.
Отзывы тех, кто уже получил такую помощь видны и в соцсетях и в жизни. Стали очевидны реальные результаты работы. По моей личной статистике, каждый из тех, с кем я работала приводит "за собой" как минимум 2-3 человек, которым он рекомендовал обратиться за помощью.
Изменилось отношение общества к самой войне, в отличие от афганской и чеченской кампаний (стали понятны смыслы), не звучит фраза "Я вас туда не посылал".