Бывает, что о вернувшемся, после долгой разлуки, близкие говорят "он как чужой".
Сейчас, когда люди возвращаются не из дальних поездок, командировок и тп, а с войны, эта фраза на консультациях звучит всё чаще.
Во-первых, реально возвращается чужой. Не в смысле "враг", а в смысле "другой" - ещё не понятый, не принятый, не изученный теми, кто ждал. Возвращается человек прошедший то, что мы и представить не можем. С своим новым опытом, воспоминаниями, навыками, смыслами. Реагирующий на привычные вещи не привычным (нам) способами. С изменившейся речью. С челюстным зажимом и сталью во взгляде. Его надо узнать, привыкнуть.
Во-вторых, пока мы ждём, психика наша, перебирая воспоминания, услужливо выносит на поверхность самые хорошие из них, те что радуют и греют. Забываются противоречия и ссоры. И постепенно проступает образ такого идеального человека, которого и не было изначально, зато появляются завышенные ожидания от встречи и последующей жизни.
Тяжело всем - и ему в окопе, и женщине оставшейся дома. Но она ждёт, что он придёт и решит разом все накопившиеся проблемы, разгрузит её с детьми, а человек возвращается со своими проблемами и желаниями.
И тут помогут только терпение с обеих сторон, бережность друг к другу и время.
офф небольшой. У Семёновой (историк, автор "Мы-славяне") в книге про Волкодава есть строки, что человека уезжавшего надолго, по возвращении не сажали за общий, семейный, стол в первый день, давали "гостевую" посуду, клали отдельно спать. И только потом, после очищения (бани) он занимал место и за столом, и в семейной системе. Я когда прочитала, сначала подумала даже не о том, что это про возвращение как таковое и как процесс, а про то, что это весьма разумная эпидемиологическая мера.
На фото Евгений Степанович Кобытев в 1941 и в 1945.
Сейчас, когда люди возвращаются не из дальних поездок, командировок и тп, а с войны, эта фраза на консультациях звучит всё чаще.
Во-первых, реально возвращается чужой. Не в смысле "враг", а в смысле "другой" - ещё не понятый, не принятый, не изученный теми, кто ждал. Возвращается человек прошедший то, что мы и представить не можем. С своим новым опытом, воспоминаниями, навыками, смыслами. Реагирующий на привычные вещи не привычным (нам) способами. С изменившейся речью. С челюстным зажимом и сталью во взгляде. Его надо узнать, привыкнуть.
Во-вторых, пока мы ждём, психика наша, перебирая воспоминания, услужливо выносит на поверхность самые хорошие из них, те что радуют и греют. Забываются противоречия и ссоры. И постепенно проступает образ такого идеального человека, которого и не было изначально, зато появляются завышенные ожидания от встречи и последующей жизни.
Тяжело всем - и ему в окопе, и женщине оставшейся дома. Но она ждёт, что он придёт и решит разом все накопившиеся проблемы, разгрузит её с детьми, а человек возвращается со своими проблемами и желаниями.
И тут помогут только терпение с обеих сторон, бережность друг к другу и время.
офф небольшой. У Семёновой (историк, автор "Мы-славяне") в книге про Волкодава есть строки, что человека уезжавшего надолго, по возвращении не сажали за общий, семейный, стол в первый день, давали "гостевую" посуду, клали отдельно спать. И только потом, после очищения (бани) он занимал место и за столом, и в семейной системе. Я когда прочитала, сначала подумала даже не о том, что это про возвращение как таковое и как процесс, а про то, что это весьма разумная эпидемиологическая мера.
На фото Евгений Степанович Кобытев в 1941 и в 1945.
